Содержание → CAPUT VII → Часть 3
Часть 3. Глава 7.
Да ты поэт, насмешливо свистнул ветер в руинах.
Остатки строений наполовину занесены песком. Чудом сохранилась горбатая арка. Дальше – упавшие колонны, выщербленные ступени ведут в прошлое. Древняя кладка: камень иссушен временем и ветром, крошится под руками.
Песок под лучами месяца искрился, отливая синевой. Ночной воздух дрожал, тек прозрачными струями. Так бывает http://www.o-edusoft.ru только в жаркий полдень. Барханы оплывали человеческими профилями, чтобы сложиться в иную маску. Меж развалинами бродили – тени? призраки? – или просто глаза видят то, чего нет?
Так бывает, когда человек умирает.
Кто-то рассказывал.
Кто? Когда?
Неважно.
Грань между жизнью и смертью. В такие мгновения возможно все. Недаром пейзаж кажется знакомым, хотя он точно знает, что никогда не бывал в этом месте. Словно вернулся домой. На родину, которой прежде не видел, но, тем не менее, узнал с первого взгляда.
На Джеймса снизошел покой. Он сделал все, что мог. Вырвался из западни, ушел – и теперь умрет здесь.
Надо лечь и уснуть. Чтобы больше не проснуться. Это очень просто. Не надо ничего делать, доказывать, спешить, сражаться, убегать или догонять, идти по следу…
Лечь и уснуть.
Но что-то еще оставалось в нем. Воля к жизни, которую не смогли до конца поглотить призрачные тени, древние руины, ядовито-острый серп в небе и синие искры песка под ногами. С трудом оторвавшись от стены, оставив на камне бурые пятна, Джеймс, шатаясь, побрел наугад, вглубь мертвого города. Казалось, развалины возникают из ниоткуда и исчезают в никуда, растворяясь в ночи. Земля качалась под ногами, будто палуба утлого суденышка, руины сменялись низкими барханами, чьи профили были когда человеческие, а когда и не вполне.
Ветер шуршал песчаной поземкой.
Приляг, отдохни…
Он шел, пока не упал. С облегчением смертника, поднявшегося на эшафот, привалился к шершавой стене, хранившей остатки дневного тепла. Веки отяжелели, глаза слипались, тело налилось свинцом. Боль в многочисленных ранах притупилась, сделавшись умиротворяющей.
Ты еще жив, говорила боль.
Это ненадолго, говорила боль.
Уже в плену забытья почудилось: рядом кто-то есть. Кто-то или что-то, чему нет названия. Одинокое, неприкаянное существо. Оно умирает, подумал Джеймс. Нет, это я умираю, мне тоскливо уходить во тьму одному, вот я и сочиняю себе бестелесного спутника. Товарища по несчастью. Гибнущего бок-о-бок от голода, безразличия или давних увечий. Бред? Ну и пусть. Умирать рядом с кем-то, пусть трижды призраком или галлюцинацией, не так скверно.
Эй, спутник, пойдем вместе?
Не хочешь?
А чего ты хочешь?
Джеймс с трудом открыл глаза. Вгляделся в мерцание синей ночи. Рядом никого не было – как и следовало ожидать. "Ему нужен я. Пускай на самом деле никого нет, пусть это галлюцинации умирающего – я ему нужен. Так в злые холода жмутся к незнакомцу, к лошади, к корове, лишь бы не замерзнуть…"
По телу пробежал легкий озноб, напоминая, что тело еще живет. На краткий миг к Джеймсу вернулась осторожность. Он слышал о веспертилах, бестелесных вампирах, которые питаются не кровью, а жизненными силами жертвы, за ночь превращая человека в мумию. Но веспертил не может получить доступ к жертве без ее согласия. Подобно измученному путнику, стучащемуся в дверь в поисках ночлега, веспертил умоляет человека пустить его к себе, пожалеть, согреть своим теплом…
