Содержание → CAPUT II → Часть 2
Часть 2. Глава 2.
Отдых, положа руку на сердце – занятие чрезвычайно утомительное. Иной предпочтет суровую долю круглосуточного лесоруба, лишь бы не прилечь на тахту в окружении невольниц и сладкозвучных чангиров. На тахту, судари вы мои, раз ляжешь, два ляжешь, и не встанешь, и лес рубить не захочешь; смотришь, а жизнь пролетела мимо.
Так и провалялся все бытие напролет, сунув розу за ухо.
Ни тебе соленого пота, ни пальца, в спешке отрубленного топором, ни попреков жены, ни плача малых деток, ни болей в спине, ни бессонницы, ни сведения вертких концов с концами, ни честной нищеты в старости, ни общей могилы, залитой известью…
А что поделаешь? ! – иногда приходится и отдыхать, чтоб его…
Вот и Джеймс Ривердейл со всей ответственностью ринулся в душистую купель кейфа. Затесавшись в толпу ценителей у здания суда, около часа любовался вертящимся дервишем. Когда Джеймс подошел, дервиш уже вертелся; когда уходил, дервиш еще вертелся. Похоже, до единения с Абсолютом дервишу оставалось лет двадцать. Полы одеяний святого человека кружились с механической равномерностью, шапка из войлока стояла столбом.
На шапке сидел голубь и чистил клювом перья.
Кое-кто из зрителей от зрелища начал впадать в гипнотический транс, рассказывая соседям стыдные истории из своего детства и умоляя простить грехи. Таких били палками и гнали прочь.
С веранды духана "Слезы гуля" Джеймс некоторое время глазел на дворец Салима I, в юности – погонщика мулов, в старости – сотрясателя Вселенной и основоположника баданденской тирании. Дворец в этом году начали реставрировать, и на стенах копошились люди с инструментами.
Толку от их действий на первый взгляд не наблюдалось.
Вняв рекомендациям говорливого духанщика, он изменил обычным правилам и вместо кебабов угостился пловом с зернышками граната, жареной требухой и огненно-острой кюфтой с горохом. Трапезу Джеймс запивал ледяным джаджиком – кислым молоком, заранее подсоленным, куда повар мелко накрошил огурцы, чеснок, фенхель, чабрец и мяту.
Затем растянулся на ковре, покрывавшем нары, и два часа дремал.
Снились воинские подвиги.
Много.
Проснувшись, он спустился к набережной, где царствовал старик-макамбер, рассказчик плутовских баек-макам. Вокруг старца ахали и смеялись слушатели, большей частью приезжие.
– Опрокинул я чашу дремоты, ехал я по горам и болотам, на ките плыл по морю, на орле парил в небе, – трещал макамбер, не переставая, – почерневший от горя, весь в заботах о хлебе…
Джеймс не без удовольствия выслушал историю о хитроумном воре и трех красавицах, о хитроумном воре и хлебопеке, о султане Цимахе и хитроумном воре, а также о восьми хитроумных ворах, хваставшихся своими подвигами в темнице. В конце последней макамы он поймал за руку юного карманника, судя по внешности, внука макамбера, насладился его мольбами, зарифмованными в стиле "лубья", и отпустил.
Слушатели рукоплескали его доброте.
А старец-рассказчик сочинил экспромт о хитроумном воре и благородном герое.
Настал вечер. Серебряный шейх-месяц всплыл над Баданденом, в окружении верных мюридов-звезд. Аромат цветов, усилившись к ночи, щекотал ноздри. Фонарщики с шестами бегали от одного фонаря к другому; разносчики халвы сипели сорванными голосами, продавая остатки товара.
Закладки
- Но жить хотел так, как людям и не снилось.…
- в котором все остается по-прежнему: плеск…
- в котором мы знакомимся с одним хайль-баши,…
- Зря он это спросил. Обнажив рапиру, Джеймс…
- Трон безусловно являлся выдающимся произведением…
- Жженый Покляпец, могила великого Нихона, прозябал…
- Если оно не закончится прямо здесь. Прямо сейчас.…
- Но и просто наслаждаться триумфом у него не получалось.…
- Да ты поэт, насмешливо свистнул ветер в руинах.…
- Нерукотворный обелиск утеса нависал над вершинами…
- Фернан! Есть на свете справедливость! Правы…
- – О, сие правило установлено в дворце милосердного…
