Содержание → CAPUT II → Часть 5
Часть 5. Глава 2.
Минута вечера, уходящего в ночь.
Минута жизни, уходящей в смерть.
Минута.
Пустяк для транжиры, но для поединка – вечность.
Спустя ровно шесть десятков секунд, до краев наполненных самыми энергичными попытками уязвить друг друга, Джеймс обнаружил в действиях рябого странную закономерность. В вихре passado и puntoriverso, из всех рипостов, ремизов, парадов и фланконад, из купе и ангаже, вольтов и батманов, снизу и сверху, слева и справа – отовсюду рябой наглец норовил выйти на один-единственный, до боли знакомый выпад.
В правый бок.
Туда, где в камзоле красовалась дырка, тщательно зашитая портным.
Он колол в эту мишень из примы и секунды, терции и кварты, и даже из совершенно невозможной сексты он изворачивался, являя миру чудеса гибкости, и опять колол в треклятую мишень. Он "вставал в меру" и "выходил из меры", кромсая и наращивая дистанцию, как бешеная виверна – и вновь острие шпаги устремлялось к заветной цели. Он финтил и легировал, словно задавшись целью перепробовать на практике все главы книги "Парадоксы оружия" под авторством Уолтера Ривердейла, Джеймсова пращура.
Складывалось впечатление, что рябой сошел с ума. Что целый день метался по Бадандену в поисках случайного знакомого, одержим навязчивой идеей повторения. Что всем его существом овладела одна-единственная страсть, подобная горящему огню – ища утоления и не желая остыть, прежде чем достигнет желаемого.
Такое постоянство хорошо в любви, ибо есть признак верности души, как сказал поэт Мушрифа Хаммари, в чей гарем Джеймс шел, но не дошел.
Но в поединке…
Продолжая нападать и отражать, Джеймс то и дело ловил себя на отстраненности, на холодном взгляде со стороны. Он решительно был не в силах воспринимать эту ненормальную схватку, как смертельно опасное занятие. Все слишком походило на учебу в фехтовальном зале. И даже не на asso, о котором сказано в учебнике господина Валтасара Фейшера:
"Asso есть представление сражения со шпагами, в коем употребляешь на противника все удары и все отбои, коим научился, стараясь один другого обманывать финтами, дабы тронуть или отбить удары! "
Бой на улице Малых Чеканщиков, в ночи, насквозь пронизанной клинками звезд, более всего напоминал выполнение конкретной задачи, поставленной ученику строгим маэстро.
Ученик, будем честны, старался изо всех сил.
Маэстро-невидимка мог гордиться старательностью рябого и его изобретательностью в попытках выполнить урок любой ценой.
А Джеймс получал искреннее наслаждение, раз за разом подводя "охотника" к возможности воткнуть шпагу в вожделенный бок – и избегая укола. Тот факт, что кинжалом рябой пользовался исключительно для защиты, норовя поразить цель только шпагой, лишь усиливал "учебность" происходящего.
Месяц свесился над крышей дома.
Звезды шептались меж собой.
Тени метались по стенам.
Рапира вильнула вправо, наткнувшись на кинжал. Дага встретила шпагу, завертела в изящном танце и увела в сторонку: отдыхать. Техника рябого, в целом весьма приличная, по-прежнему оставляла желать лучшего в смысле блеска. Слишком педантично, слишком правильно. Свой почерк лишь недавно начал прорисовываться сквозь железную решетку классики.
Но нехватку оригинальности рябой с успехом компенсировал скоростью и молниеносной реакцией. Мысленно Джеймс ему аплодировал и предрекал славное будущее. Если, конечно, у рябого есть будущее.
Закладки
- Фернан! Есть на свете справедливость! Правы были…
- в котором рассказываются удивительные…
- Ворота ему открыл подмастерье Фернан. –…
- Зря он это спросил. Обнажив рапиру, Джеймс…
- Да ты поэт, насмешливо свистнул ветер в руинах.…
- Я все сделал правильно, говорил Джеймс. Ты все сделал…
- Нерукотворный обелиск утеса нависал над вершинами…
- Жженый Покляпец, могила великого Нихона, прозябал…
- Трон безусловно являлся выдающимся произведением…
- – О, сие правило установлено в дворце милосердного…
- в котором задают вопросы и шевелят…
- Но и просто наслаждаться триумфом у него не получалось.…
