Содержание → EPILOGUS → Часть 4
Часть 4. Глава 10.
– Нет. Говорю правду. Ты убила меня своим правильным, своим отвратительным "баш на баш". Я поверил – и погиб. Что сделано, то оплачено, воздастся по заслугам, бесплатный сыр бывает лишь в мышеловках… Все это прикончило меня верней твоей шпаги.
Огненный живчик в крестце шевельнулся, брызжа кусачими искрами, и Джеймс застонал от боли. Хотелось упасть – на колени, на четвереньки, лечь плашмя! – но живчик мешал, вынуждая стоять прямо.
Щеки Вучи испятнали рябины. Нервно затрепетал орлиный нос. Волосы сзади собрались в хвост, брюзгливо отвисли губы. Лысый Гений проступал в чертах маэстро, желая понять то, что ускользало от его гениального понимания.
– Хватит болтать. Я была права. Я знаю жизнь.
– Ты была права.
Жгучие мурашки забегали по хребту: снизу вверх. От крестца – и до середины спины; не выше. Можно подумать, черный трудяга-муравей выскользнул из-под шпажного острия, забрался Джеймсу под одежду и теперь звал на подмогу толпу верных, расторопных сородичей. Казалось, в крестце, в тайных недрах тела, погребенный под развалинами, просыпается кто-то – полумертвый, растоптанный, слепой и глухой ко всему, кроме одного-единственного зова.
Восстает из смертного сна и идет наружу, потому что не может иначе. Однажды, в синей ночи под желтым месяцем, был миг милосердия – и миг этот стоил всех сокровищ мира, отныне и навсегда.
– Я знаю жизнь, – сказала Вуча Эстевен.
И внезапно, бледнея, сделала шаг назад.
– Я тоже знаю жизнь, – ответил Джеймс Ривердейл.
Пояс, усыпанный стальными бляшками, охватил его талию. Перевязь легла на грудь, смыкаясь выпуклой пряжкой. Тяжесть рапиры оттянула пояс на левом боку. Еще не коснувшись эфеса, Джеймс знал: это та самая бретта, которую он пробовал в лавке Мустафы. Бретта, с которой все началось.
Тряхнув седыми волосами, он взялся за рукоять оружия.
Словно нащупал ладонь друга.
Рука наконец перестала дрожать.
– Странное дело, – сказал Джеймс. – Я вот только что подумал…
Улыбка вышла легче молодого вина и счастливей возвращения домой. Так улыбаются дети и старики, и больше никто.
– А вдруг ты не была права?
Белесый, как пластинка слюды, месяц путался в вершинах сосен. Ветреный день уходил, оглядываясь. И перламутрово-серая ночь копилась в небе, медля сойти на Ботоцкие горы.
Май-июнь 2006 г.
Закладки
- Зря он это спросил. Обнажив рапиру, Джеймс жестом…
- Я все сделал правильно, говорил Джеймс. Ты все…
- – О, сие правило установлено в дворце милосердного…
- – Вы ранены? ! Лежите, не вставайте! Сейчас…
- Но жить хотел так, как людям и не снилось. Со…
- Фернан! Есть на свете справедливость! Правы…
- Жженый Покляпец, могила великого Нихона, прозябал…
- Да ты поэт, насмешливо свистнул ветер в руинах. Остатки…
- Джеймса мало интересовало, поймет хайль-баши его намек…
- Если оно не закончится прямо здесь. Прямо сейчас.…
- Но и просто наслаждаться триумфом у него…
- в котором задают вопросы и шевелят…
- в котором все остается по-прежнему: плеск…
