Генри Лайон Олди

Захребетник

Издательство:	Эксмо
Издана:	Москва
Жанр книги:	Фэнтези
ISBN:	5-699-19315-4, 978-5-699-19315-8

Содержание → CAPUT VIII → Часть 4

Часть 4. Глава 8.

← Часть 3

Часть 5 →

Легко определить, является ли старая лампа обиталищем джинна. Но выяснить, является ли старая шляпа эффектором гения – о, чародеи надрывались, пытаясь уловить хоть какую-то эманацию! Зато специфические свойства эффектора с легкостью открывались избранникам, которые соприкоснулись с незримым присутствием.

Иногда избранники радовались своей отмеченности.

Чаще – нет.

Высокая Наука хороша тем, что обоснована теорией и подкреплена практикой. Трансформации маны, вербальные вибрации, принципы общего пассирования; демонология, мантика, малефициум – все логично, все доступно, все понятно. Изучай и пользуйся, при должной толике таланта или даже без оной.

К сожалению, в случае с гениями ничего не было логично и понятно – хотя временами доступно. А главный ужас состоял в том, что контакт с гением творился без расхода и преобразований маны, этого природного источника чародейства. Посему самые квалифицированные маги пасовали, исследуя феномен конгениальности.

Может ли бочар изучать коан мудреца Ши: "Что хранить в бочке без досок и обручей? " – изучать-то может, но будет ли доволен винодел, если бочар предложит ему купить такую бочку?

Могут ли слепые ощупывать слона? – да, пока слону это не надоест.

Возможно ли…

А толку? !

Трифон Коннектарий взялся за дело с другой стороны. Рассмотрим нашего, местного гения, говорил он. Вот, к примеру, приват-демонолог Матиас Кручек. Сидя за обеденным столом, он роняет на пол вилку. Затем, нагнувшись, долго смотрит на вилку, морщит лоб, чешет в затылке – и бежит в кабинет записывать Семь Типических Постулатов, над тайной которых тыща волшебников билась сто лет подряд. Имеет ли вилка касательство к открытию? – нет.

И, тем не менее, вилка спровоцировала прорыв.

Почему?

– По кочану! – обычно отвечал Гарпагон Угрюмец.

Нет, поправлял друга Трифон. Потому что гений. Проницает тайным взором сеть завес. Является пуповиной сообщения сосудов. И можешь ли ты, досточтимый скептик, поручиться, что где-то на мануальной оси, в чужом мире, десятки суеверных сударей не скакали на одной ножке, не пели какую-то чушь и не тянули себя за уши? – восхваляя гения Матяша Педанта, который отвел от их поселка трехзубую, похожую на вилку молнию?

Мистика, братец, понималок не жалует.

Она уважения требует.

– Уйди, Трифон! – прерывал его Гарпагон. – Уйди по-хорошему!

Опровергни, если в силах, смеялся Трифон, прежде чем уйти.

Смеялся не один Трифон. Многие смеялись – до появления Жженого Покляпца, нарыва агрессивной гениальности в пустыне между Баданденом и Серым морем. Сам Фортунат Цвях по малолетству не застал эту чуму – великий Нихон Седовласец положил конец Жженому Покляпцу, когда маленькому Фартику не исполнилось и десяти лет. Но Фортунат помнил, как лицо учителя Гарпагона становилось цвета сырого пепла, едва тот вспоминал о Покляпце.

Место, где твои представления об устройстве мироздания терпят крах, а гипотезы Трифона Коннектария водят хоровод, взявшись за руки и хохоча во всю глотку.

Место, подобное темному чулану, где сидит бука.

Место, где мана ничего не значит.

Место гениев.

Каким образом Нихон Седовласец ценой собственной жизни уничтожил злокачественный нарыв, осталось загадкой без ответа. Изучение руин тоже ничего не дало магам. Четверть века развалины Покляпца держали на карантине, ковыряясь в тамошней ауре на девять слоев вглубь; потом карантин сняли. Кое-кто из энтузиастов продолжил исследования, но ненадолго – отсутствие результатов охладило самые горячие умы.